Если отец получает 100 миллионов рублей в месяц, четверть его дохода на одного ребенка — это 25 миллионов. Должна ли вся эта сумма каждый месяц поступать на содержание ребенка или у выплат может быть разумная граница? О том, как решаются такие споры, что происходит с доходами от бизнеса и можно ли договориться о передаче квартиры вместо денежных выплат, рассказывает Кирилл Гавриличев, управляющий партнер ГК ЛИГАЛ, руководитель направлений «Семейные споры» и «Наследство». В 2026 году ИД «Коммерсантъ» назвал его лучшим юристом России в области семейного права.

— Если родитель зарабатывает 100 миллионов рублей в месяц, четверть на одного ребенка — это 25 миллионов. Есть ли предел таким выплатам?

— В законе нет максимальной суммы алиментов на ребенка. А представление о том, сколько достаточно, у каждой семьи свое: кому-то достойным содержанием кажутся сто тысяч рублей, а кому-то не хватает и нескольких десятков миллионов. Поэтому спор о разумном пределе выплат связан не только с правом, но и с личными представлениями о справедливости. Общей для всех мерки здесь не существует: семьи живут по-разному, и потребности у них тоже различаются.

— Как суд учитывает уровень жизни, к которому ребенок привык до развода родителей?

— В споре об алиментах суд защищает право ребенка сохранить тот уровень жизни, который был у него до развода родителей, и подробно анализирует расходы сторон. Но это не означает, что алименты дают ребенку право на состояние родителей: такие вопросы относятся скорее к наследованию. 

Во многих делах перед вынесением решения судье достаточно ответить на два вопроса: насколько устойчив доход плательщика и не настолько ли он мал, что взыскание установленной доли нарушит интересы ребенка.

— Можно ли заменить алименты в долях фиксированной суммой только потому, что у родителя высокий доход?

Источник фото здесь и далее: Magnific

— Верховный Суд разъяснял: сам по себе большой заработок родителя еще не повод заменять алименты в долях от дохода фиксированной суммой. Тем не менее ситуации, в которых возникает вопрос о такой замене, встречаются нередко. Российские правила о содержании детей рассчитаны прежде всего на семьи со средними доходами. Сами доли появились еще в 1930-е годы, когда заработки рабочих и представителей номенклатуры не различались в десятки или сотни раз. 

С точки зрения законодателя, очень состоятельных родителей в стране слишком мало, чтобы создавать для них отдельные правила. Поэтому выплаты в десятки миллионов остаются редкой ситуацией, с которой сталкивается сравнительно небольшой круг семей. При этом суд не выбирает по собственной инициативе огромную фиксированную сумму. 

Он устанавливает, что у родителя есть постоянный доход, и назначает предусмотренную законом долю: от четверти до половины заработка в зависимости от числа детей. Если доход очень велик, таким же большим оказывается и ежемесячный платеж.

— Как такой спор может закончиться на практике?

— В одном из дел нашей компании, ГК ЛИГАЛ, мы добились взыскания с крупного российского предпринимателя 33% всех его доходов. Когда приставы посчитали задолженность за 25 месяцев, оказалось, что на каждый месяц приходилось по 11,6 миллиона рублей. После этого мы вместе с доверительницей договорились с ее бывшим супругом о мировом соглашении. Он приобретал детям в собственность четырехкомнатную квартиру в Хамовниках, выплачивал сразу 50 миллионов рублей и в дальнейшем должен был ежемесячно перечислять по 3 миллиона. 

Отдельно он брал на себя расходы на частную школу, няню, водителя и медицинское обслуживание. Возможность взыскать долг свыше 250 миллионов рублей и продолжать получать треть доходов была реальной. Но исполнение решения могло затянуться, а плательщик — начать скрывать доходы. Эти риски и стали причиной компромисса.

— Как суд решает, что ребенку действительно нужно? Например, частная школа и занятия гольфом попадут в расчет?

— В Германии и некоторых штатах США для расчета алиментов используют специальные таблицы, которые связывают размер выплат с доходами родителей. Один из примеров — Дюссельдорфская таблица. В России такого инструмента нет, поэтому представления судей о достаточном содержании заметно расходятся. Для одного это прежде всего питание и одежда с маркетплейсов, для другого — еще и занятия гольфом, и учеба в частной гимназии за городом. 

Многое в таком споре зависит от того, насколько убедительно юристы объяснят необходимость конкретных расходов. Например, почему именно этому ребенку нужны занятия гольфом. Но, по моим наблюдениям, многие судьи ограничиваются повседневными расходами на жизнь. Одежду из Италии, поездки на острова или спектакли Большого театра они могут счесть излишествами, отвечающими скорее желаниям второго родителя, чем потребностям ребенка. 

Большинство судей также не согласятся включить в расчет персонального водителя, охрану или гувернеров. Расходы на няню либо репетиторов иногда учитывают, если удается обосновать, что ребенку это необходимо. А содержание недвижимости и сохранение привычного образа жизни взрослого, с которым остался ребенок, закон прямо не относит к алиментным обязательствам.

— А если родитель, с которым остались дети, сам хорошо зарабатывает?

— Если все дети живут с одним родителем, его собственный заработок на размер алиментов не влияет. Смысл выплат — помочь этому родителю содержать несовершеннолетних детей. Доля определяется только их количеством и не может составлять больше половины дохода плательщика. 

Особый порядок действует, когда после расставания один ребенок остается с отцом, а другой — с матерью. Тогда с родителя, который зарабатывает больше, в пользу менее обеспеченного взыскивают фиксированную сумму. Но сразу предупрежу: рассчитывать на огромные выплаты в такой ситуации не стоит.

— Можно ли пересмотреть уже подписанное соглашение, если выплаты оказались меньше положенной доли дохода?

— Даже если родители уже договорились о конкретной сумме, впоследствии может возникнуть спор о ее соответствии закону. В другом нашем деле мать двоих детей хотела вместо 100 тысяч рублей на каждого получать треть всех доходов отца. Кроме того, она требовала около 15 миллионов рублей за прошедший период. Суд не усмотрел нарушения прав детей при исполнении прежнего соглашения и отказал во взыскании долга за прошлый период. 

Однако сам пункт о фиксированных выплатах он признал противоречащим Семейному кодексу: установленная сумма была значительно меньше той доли реального дохода, которая полагалась по закону. В этой части соглашение признали недействительным. Выплаты в долях назначили на будущее — со дня, когда решение вступило в законную силу.

— У владельца бизнеса может быть небольшая зарплата, но большое состояние. Что в таком случае учитывают при взыскании алиментов?

— В обеспеченных семьях доход далеко не всегда ограничивается зарплатой. У предпринимателя она может быть относительно скромной, а состояние при этом складывается из дивидендов, подорожания компаний, недвижимости, ценных бумаг, цифровых активов и зарубежных структур. В таких делах суд действует практически: сначала выясняет, есть ли доход, а если он подтверждается — назначает алименты в долях. 

К фиксированной сумме обращаются, когда у плательщика нет регулярного официального заработка. Затем приставы удерживают установленный процент с поступлений, которые видит налоговая служба: зарплаты, дивидендов, процентов по банковским вкладам. Способы юридически защитить капитал плательщика существуют, но подбираются под конкретные обстоятельства и не гарантируют результат.

— А если в один год предприниматель получает миллиардные дивиденды, а в следующий его бизнес приносит убытки?

— Неровные доходы от бизнеса не обязательно приведут к фиксированным выплатам. Если в один год человек получает миллиардные дивиденды, а в другой бизнес приносит убытки, алименты, вероятнее всего, все равно будут считать в долях. В благополучный период ребенку будет поступать очень большая сумма, в период спада — соответственно меньшая. 

Но убыток компании еще не означает, что у ее владельца как у физического лица нет дохода, подлежащего налогообложению. Даже нулевая налоговая декларация не исключает начисления долга: в таком случае приставы рассчитают его по средней зарплате в России.

— Можно ли заменить ежемесячные выплаты квартирой, ценными бумагами или выплатами из личного фонда?

— Личный фонд не решает этот вопрос раз и навсегда. Его капитал не переходит в собственность ребенка, и считать его единовременной уплатой алиментов нельзя. Если ребенок становится бенефициаром фонда и регулярно получает от него деньги, это рассматривают как дополнительное обеспечение. Обязанность родителя платить алименты сохраняется. 

С квартирой или пакетом ценных бумаг также есть ограничения. По закону сама передача имущества не прекращает обязанность платить алименты. Стоимость переданного актива можно зачесть только в счет соразмерной части будущих выплат. Если же у родителя появится новый доход, с него все равно придется платить.

— Должен ли получатель отчитываться, на что потратил алименты, особенно если речь идет о миллионах?

— Обычно получатель алиментов не обязан подробно объяснять, куда они ушли. Я считаю, что при выплатах в миллионы и десятки миллионов рублей в месяц такая обязанность была бы полезна. При этом требовать подтверждения покупки каждого йогурта, на мой взгляд, излишне. 

Я предлагаю установить порог: если сумма алиментов выше него, получатель должен раскрывать расходы. А если выяснится, что деньги использовались не на содержание ребенка, должна быть возможность уменьшить выплаты до суммы, которая действительно необходима.

— Можно ли перечислять часть денег сразу на счет ребенка?

— Суд вправе разрешить перечислять до половины алиментов непосредственно на банковский счет ребенка, а не его матери. Однако добиться такого решения плательщику на практике трудно. Доказывать, что деньги расходуются не на ребенка, должен тот, кто обращается с этим требованием в суд. Поскольку обязательных отчетов о расходах нет, собрать доказательства бывает крайне сложно. Поэтому, хотя такая возможность предусмотрена, судебная практика, по моей оценке, складывается для плательщиков скорее неблагоприятно.

— Если развод затрагивает еще и бизнес, чего собственник ждет от семейного юриста?

— Прежде всего — предсказуемости. Предметом спора может быть состояние, в которое входят компании, ценные бумаги, счета и недвижимость в разных странах. Один неверный шаг способен привести к потере актива или корпоративному конфликту. Если после раздела меняется состав владельцев компании, последствия затрагивают и деловых партнеров. Клиенту важно заранее понимать возможные результаты спора, чтобы подготовиться к ним.

— При разделе имущества супруг обязательно получает долю в ООО и право участвовать в управлении?

— Сначала нужно установить, что входит в общее имущество супругов. Недвижимость, оборудование и деньги ООО принадлежат самому обществу. Предметом раздела может быть доля в его уставном капитале, принадлежащая одному из супругов. При этом право на долю и право участвовать в управлении ООО — разные вопросы. 

Если устав требует согласия остальных участников на переход доли к третьим лицам, решение суда о разделе имущества само по себе не заменяет эту процедуру. При отказе участников согласовать переход прав у супруга возникает право на выплату действительной стоимости доли обществом. Поэтому сохранение прежнего состава владельцев может сопровождаться денежным обязательством компании. Для акционерных обществ правила нужно рассматривать отдельно.

— Как оставить долю предпринимателю и рассчитаться со вторым супругом?

— Супруги могут договориться, что доля достанется одному, а деньги или другое общее имущество — другому. Соглашение о разделе общего имущества необходимо удостоверить у нотариуса. До подписания нужно согласовать стоимость активов и источник расчётов. Дорогая доля ещё не означает, что у её владельца есть сопоставимая сумма свободных денег. 

Средства на счете компании также нельзя считать его личными деньгами. Если расчет отложен, следует определить сроки, порядок платежей и защиту получателя на случай неисполнения обязательства. Личная компенсация супругу и выплата действительной стоимости доли обществом — разные обязательства. Важно понимать, кто платит и как это отразится на работе бизнеса.

— Когда обращаться за такой помощью, чтобы еще оставался выбор?

— До возникновения спора, пока есть время разобраться со структурой владения имуществом и подготовить варианты действий. В этом смысле самые большие наши победы достигаются еще до суда. Одним из инструментов может быть брачный договор. Но сохранение бизнеса за одним супругом нужно рассматривать вместе с тем, какое имущество остаётся у другого. 

Условия, ставящие супруга в крайне неблагоприятное положение, могут быть оспорены. Подготовка должна учитывать права обеих сторон и возможность исполнить договорённости. Когда против клиента уже подан иск, пространство для выбора сокращается.

— Какой имущественный спор стал самым крупным в вашей практике?

— Мы представляли супругу, мать троих детей, которая всю жизнь занималась семьей. Муж хотел оставить ее без средств. В ее пользу мы отсудили активы на 14 миллиардов рублей. Теперь у нее есть собственный семейный фонд и средства для обеспечения себя и детей. Но сумма не определяет ценность дела. Для меня не меньше значат споры о детях, в которых удалось защитить их интересы.

— Как вы пришли в семейное право?

Источник фото: архив редакции

— Эта область интересовала меня еще во время учебы в МГЮА имени Кутафина. Затем я работал в ведущих международных юридических фирмах, преимущественно английских. Сопровождал сложные бракоразводные процессы с участием крупных российских бизнесменов, в том числе одновременно в Лондоне и Москве.

— Почему решили создать собственную фирму?

— После усиления санкционного давления, начавшегося в 2014 году, у части состоятельных российских клиентов изменилось отношение к западным юрисдикциям и международным юридическим фирмам. По моим наблюдениям, они стали меньше доверять европейскому правосудию. 

Некоторые отказывались от работы с зарубежными фирмами по соображениям личной безопасности. Возник запрос на российскую команду по семейному и наследственному праву с сопоставимым уровнем работы. Изначально «ГК ЛИГАЛ» объединила юристов из трёх американских и английских юридических фирм. Позднее к нам приходили опытные семейные юристы и специалисты, которых мы подготовили сами.

— Почему вы ограничили практику семейным и наследственным правом?

— Я сторонник узкой специализации: в сложном деле важен опыт работы именно с такими вопросами. Мы занимаемся исключительно семейным и наследственным правом. Помимо вопросов, которые мы уже обсудили, ведем споры о наследстве и занимаемся наследственным планированием.

— Кто ваши клиенты и почему их имен нет в рассказах о делах?

— Среди клиентов есть и сверхсостоятельные люди, и представители среднего класса. Лично я работаю с российскими предпринимателями, в том числе из первой сотни Forbes, политиками, государственными деятелями, топ-менеджерами, представителями шоу-бизнеса и спорта. С юристами команды работают и представители обеспеченного среднего класса. Но известность человека не даёт мне права превращать его личную жизнь в рекламу. К семейному юристу приходят за конфиденциальностью. Публикацию имён клиентов я считаю неуважением к ним.

— Сколько стоит сложный бракоразводный процесс в «ГК ЛИГАЛ»?

— Цена зависит от задачи, объема работы и от того, веду дело лично я или моя команда. Сложный процесс начинается от 400 тысяч рублей и может стоить несколько миллионов. У нас не самые низкие цены, но клиент должен понимать, за какую работу он платит и какого результата мы добиваемся.

— Как выбрать семейного юриста, если сам в праве не разбираешься?

— Одним из ориентиров я считаю юридические рейтинги: «Коммерсантъ», «Российская газета», Право.ru, Wealth Navigator и RAA Legal Guide. Нужно смотреть, в какой области отмечен специалист. Фирмы представляют сведения о проектах, а составители рейтингов оценивают их сложность, значимость, результаты и работу команды. 

Методики различаются: например, индивидуальный рейтинг «Коммерсанта» учитывает знания, опыт и эффективность работы с клиентами. Но место в рейтинге не заменяет разговора с юристом. Важно понять, насколько ясно он объясняет перспективы вашего дела и свои действия.

— А с чем вы связываете хорошие отзывы о себе и фирме?

— Мы не работаем по шаблону и не относимся к человеку как к строчке в портфолио. Объясняем каждый шаг и остаемся на связи. Для меня принципиально честно говорить о перспективах и не давать ложных надежд. Иногда это звучит жестко, но клиенту лучше заранее знать слабые места своей позиции. Именно с таким отношением я связываю хорошие отзывы о «ГК ЛИГАЛ» и обо мне лично. Когда люди возвращаются и рекомендуют нас близким, для семейного юриста это один из главных показателей качества работы.

— Были дела, которые вы проиграли?

— Не проигрывает лишь тот, кто не ходит в суд. За время существования команды мы выиграли 864 дела и проиграли девять. Лично я последний раз проигрывал в 2021 году. Каждую неделю участвую в пяти — семи судебных заседаниях. Поражения запоминаются гораздо лучше побед, особенно когда речь идет о защите детей.

— Каких результатов добилась фирма и что хотите сделать дальше?

— За время работы фирмы мы защитили права более 900 детей и 1500 взрослых, подготовили несколько десятков юристов по семейному и наследственному праву, прочитали лекции для 3000 студентов. 

Сейчас я работаю над созданием благотворительного фонда для женщин, оказавшихся в сложной семейной ситуации и не имеющих средств на квалифицированную юридическую и психологическую помощь. Многие находятся в экономической зависимости от супругов: имущественные права у них есть, но нет денег, чтобы защитить их в суде. Фонд должен помочь сократить этот разрыв.