— Сергей, ваше возвращение в кино после восьмилетнего перерыва стало одной из главных культурных новостей года. Это было воссоединение с призванием или, скорее, осознанный выбор, сделанный после долгих поисков?

— Я просто перестал себя обманывать. Признался себе, что люблю это дело – люблю кино, люблю быть в кадре, люблю перевоплощаться – и ничем другим не могу это заменить. За эти шесть-семь лет я пробовал себя во множестве сфер, менял форматы, города, даже страны. Но в какой-то момент понял, что все мои попытки начать с чистого листа были лишь бегством от самого себя. И тогда вспомнил одну простую истину: от себя не убежишь. Ты можешь уехать куда угодно, но рано или поздно столкнёшься лицом к лицу с тем, кто ты есть на самом деле.



— Сериал «Хутор», с которого начался ваш камбэк, – комедия, но с серьёзной драматургией. Что в нём вас зацепило? Какие качества проекта сделали его достойным вашего возвращения?

— Я хотел вернуться с большой ролью, рядом с режиссёром, которому доверяю, и в команде, где каждый чувствует ответственность за общее дело. Такое совпадение редко встречается, но здесь оно сложилось. У нас была настоящая команда мечты: все выкладывались полностью, горели этим проектом. А ещё мне очень понравился сценарий. Мой герой – бывший инфоцыган, человек с прошлым, полным парадоксов и противоречий. У него огромная эмоциональная палитра, и это был вызов, который я давно ждал.



— Ваш персонаж – человек, который продавал мечты другим. Не кажется ли вам, что в этом есть определённый ироничный параллелизм с вашим опытом коучинга и бизнес-наставничества?

— За эти годы я прошёл десятки тренингов, семинаров, мастер-классов по саморазвитию и инфобизнесу. Я видел этих людей своими глазами – их энергетику, манеру речи, харизму, порой – маски. Поэтому образ инфоцыгана дался мне легко. Я словно собирал пазл из реальных характеров, которые когда-то наблюдал. Для меня это не было игрой в чужую жизнь – я должен был лишь вспомнить. Это почти как встреча со старыми знакомыми.



— Для своего возвращения вы выбрали не только сериал, но и участие в реалити-шоу «Звёзды в джунглях». Почему именно такой формат стал следующим шагом?

— Я всегда любил вызовы. Люблю путешествия, проверять себя на прочность. У меня есть походный опыт, я поднимался на Эльбрус. А ещё я вырос на «Последнем герое» – этот проект был для меня чем-то вроде легенды. Реальность джунглей, голод, постоянная угроза вылета, конфликты – всё это срывает маски. Невозможно 24 часа в сутки играть кого-то другого. Люди раскрываются. Я знал, что пройду этот путь, останусь верен своим ценностям, даже если будет повод отступить. И как ни странно, именно в таких условиях становится понятно, кто ты на самом деле.



— Ваш уход из кино в 2017 году удивил многих. Вы говорили о потере ориентиров. Когда чувство, что вы не на своём месте, стало невыносимым?

— Сначала это было едва уловимое недовольство. Я был максималист: бурно реагировал на любые слова о том, что актёрство – мой талант, и почти обесценивал эту профессию. Во мне бушевал протест, желание доказать, что я могу реализоваться в любом деле. Но с годами вопрос «Кто ты?» становился всё острее. Раньше я отвечал без колебаний: «Я актёр». А конкретно в тот момент этот вопрос стал ставить меня в тупик. Кульминацией стал хейт после «Слова пацана». Он будто вскрыл всё, что я пытался спрятать последние шесть лет. В тот момент мне стало очевидно, что я хочу вернуться в профессию.



— Вы прожили несколько лет за границей – в Турции, США, Саудовской Аравии. Что из ожиданий от жизни в этих странах оправдалось, а что, наоборот, стало разочарованием?

— Будучи далеко от дома, я убедился, что, несмотря на расстояния, ты везде берёшь с собой себя. Неважно, куда ты уедешь или где спрячешься – будешь ли гулять среди пальм в Лос-Анджелесе или вести аскетичный образ жизни в Саудовской Аравии, – твоё истинное «я» всегда будет рядом. Как бы ты ни пытался его заглушить, рано или поздно оно вырвется наружу. А разочарование было только одно: сервис. Такого сервиса, как в Москве, нет нигде.



— Что изменилось в вашем восприятии дома, когда вы решили вернуться и купить дом в Подмосковье? И почему не квартиру в Москве?

— Я всегда мечтал о своём доме: он был на всех моих досках визуализации, в фантазиях. Вообще я не человек тусовки, много времени провожу дома, люблю тишину, не люблю шумные компании. Загородная жизнь даёт то, чего не даёт город.



— Не кажется ли вам, что именно эта стабильность стала тем самым анкером, которого вам не хватало в годы странствий?

— Именно так. Дом – это точка опоры. Когда ты знаешь, что у тебя есть место, где можно остановиться, собраться, где тебя ждут, – ты перестаёшь бежать. Я много лет искал себя за границей, в новых городах, в проектах, которые казались масштабными. Но только вернувшись, купив этот дом, начав гулять с семьёй по лесу, я почувствовал: я дома. И тогда стало возможным не просто существовать, а творить осознанно, спокойно, без внутреннего напряжения. Теперь я понимаю: корни дают силу для полёта. Больше моя жена не живёт в страхе, что в любой момент мы соберём чемоданы и улетим на другой конец планеты.



— Считаете ли вы тот период с 2017 года ошибкой или необходимым этапом, без которого вы не стали бы тем, кто вы есть сейчас?

— Это был необходимый опыт. Мой мастер во ВГИКе говорил: «Актёрство – это человековедение». Чем больше жизненных дорог ты пройдёшь, тем глубже сможешь сыграть любого человека. Этот путь добавил мне не просто знаний, а понимания. Я рад, что живу такую насыщенную, исследованную жизнь.