Назад

ЖИТЬ НЕ ПО ЛЖИ

Ольга Мичи, ведущая, экстремальныйфотограф, живая планета, продюсер Ольга Мичи, интервью с Ольгой Мичи, русское географическое общество, известные жители рублевки, знаменитые жители рублевки, 

интервью, звезды, звёзды, знаменитости, селебрити, жители рублевки, жители новой риги, шоу бизнес, звезды шоу бизнеса, шоу-бизнес, всё о звездах, жизнь отечественных звезд, светские новости, личная жизнь знаменитостей, звезды кино, звезды эстрады, истории жизни, интервью с актерами, интервью с артистами светская жизнь, светская хроника, большое интервью, эксклюзивное интервью, эксклюзив, персона, человек года,интервью с олигархов, глава компании, жизнь олигарха,  


Рублёвка, Новая Рига, На Рублёвке Life, На Новой Риге Life, Барвиха, Горки-10, Новости Рублёвки, Новости Новой Риги, Новорижское Шоссе, Рублёво-Успенское Шоссе, Газета На Рублёвке, Газета о Рублёвке, Газета На Новой Риге, Газета о Новой Риге, Всё о Рублёвке, Всё о Новой Риге, отдых на Рублёвке, отдых на Новой Риге, организации на Рублёвке, организации на Новой Риге, портал о Рублёвке, портал о Новой Риге, справочник Рублёвки, справочник Новой Риги, афиша Рублёвки, афиша Новой Риги, события на Рублёвке, события на Новой Риге, Рублевка, На Рублевке Life, На Рублевке Лайф, Горки 10, Рублево Успенское шоссе, Газета на Рублевке, жк Новая Рига, Новая Рига, Новая Рига сайт, Рублева Успенское шоссе, Горки 2, Раздоры, деревня Жуковка, Элитный района, на районе, Архангельское, Истра, Красногорск, Одинцовский, Подушкино, Лапино, Усово, Ильинское, Петрово-дальнее, Миллениум, Крокус сити, на районе, элитный район
Назад

ЖИТЬ НЕ ПО ЛЖИ

Ольга МИЧИ — соавтор и ведущая программы «Экстремальныйфотограф» на канале «Живая Планета», продюсер и автор документальных проектов, член Русского географического ...

00:00, 25 апреля 2017

Ольга МИЧИ — соавтор и ведущая программы «Экстремальныйфотограф» на канале «Живая Планета», продюсер и автор документальных проектов, член Русского географического общества — тоже живет на Рублевке!

Мы расспросили ее совершенно обо всем—и о житье-бытье, и о невероятных путешествиях, и о диктате стереотипов. Ольга ответила так подробно, что рассказа хватит на несколько номеров.

► Ольга, читатель не простит нас, если мы для начала не спросим вас, давно ли вы живете в наших прекрасных краях и не тянет ли, не дай господь, в столицу?

Должна признаться: по Москве очень скучаю. Но за 10 лет жизни на природе я обросла большим количеством домашних животных. А их ни бросить, ни в город перевезти невозможно. У нас и алабай, и еще три собаки, и дикий кот, который тоже в квартире жить не сможет. Да и удобно здесь: на небольшом пятачке сконцентрировано буквально все — и школа рядом, и магазины. Но главное, для меня во всяком случае, много интересных людей. Рублевка дарит не только возможности, но и отношения. А что может быть ценнее этого?.. Немаловажно и то, что именно тут растет будущая элита. Получается такое государство в государстве, со своими правилами, законами, обычаями. Ты либо выживаешь, тянешь Рублевку, либо... увы.

► Как завязываются новые связи — в светском формате или просто по-соседски?

Вы знаете, очень много знакомств происходит благодаря детям. То есть сначала начинают дружить они, а уж мы, взрослые, подтягиваемся. Есть люди, которые так и остаются знакомыми, а с кем-то связь становится глубже, они становятся ближе. А вообще здесь все безумно заняты. У мужчин, мне кажется, даже больше возможностей в смысле общения — мальчишники, посиделки... Женщина же всегда в хлопотах, земля, дом, а главное — дети.

Мамы, которые занимаются бизнесом, — а таких, вопреки расхожему представлению о «рае для домохозяек», у нас очень много, — постоянно в разъездах. Пытаются все успеть — и бизнес, и семью, и оставаться при этом красивой. К чему лукавить, Рублевка — это определенный статус, требования, в том числе к внешнему виду. А еще ты должна дать хорошее образование ребенку, потому что просто кощунственно пренебречь возможностями, которые имеешь.

► Но на это все ведь есть няни-гувернантки. и за домом, мне кажется, смотрят специальные люди, разве не так?

Помощники есть, конечно. Но ты все равно следишь за процессом, голова включена круглосуточно. Няни разные бывают, одна — хорошая, а другая придет со своим уставом и вместо пользы принесет прямо противоположное. Дом — предприятие: не расслабишься.

► То есть получается, что дом — на вас?

Да. Дом, дети — все на мне. И животные! А еще участок. Картошку я, конечно, не сажаю, но крыжовник выращиваю. Вы, однако, должны понять: Рублевка — не то, чем я кичусь. Скорее, даже стесняюсь. Потому что, когда люди слышат «Рублевка», восприятие зачастую негативное. У них нет понимания того, что здесь живет множество режиссеров, писателей, академиков, людей интеллектуального труда. Телевидение создало образ «дольче виты». А «дольче вита» — это не мое.

► Каков был ваш путь в тот вид деятельности, который принес вам известность, — к тревел-фотографии?

Я родилась в семье военных, так что привычка к переездам выработалась с детства. Когда сижу на одном месте, нет ярких эмоций, кажется, что жизнь остановилась. Мы и в Армении жили, и на Дальнем Востоке, и на Украине. Когда не было рядом школы, меня отправляли то к одной бабушке — в Белгород, то к другой —в Елец, то як тете ехала в Минск. Каждое лето мы с ро-дителями уезжали на разные моря. Они у меня легкие на подъем были: по выходным то в лес, то на рыбалку, то в поход с папой. Активно очень проводили время. Поэтому, когда с мамой уже в столице осели, наступил тяжелый период. Москва вообще нелегкий город, особенно для новичка: ритм бешеный. У меня есть фильм про Центрально-Африканскую Республику, его герои живут в лесу и даже небольшой город у леса сравнивают с муравейником, потому что суета - кишение. И вот ты оказываешься в муравейнике. И теряешься. Класса, наверное, с восьмого мама начала отправлять меня за границу — в мелкие такие путешествия. В институте поездок было много, тоже туристических. А когда я вышла замуж, забеременела, наступил вакуум. Порядка трех лет я сидела на одном месте. Нам с мужем по 20 лет было — совсем молодые. Вот тогда-то и появились путешествия-экспедиции, захотелось уже не туристами ехать, а искать глубже, узнавать больше и уж заодно свое место в жизни найти.

► Икуда же была первого подобного рода вылазка?

Одна из первых — на Ама-зонку. Мы там искали почти исчезнувшие племена. Потом была Центральная Америка — Коста-Рика и другие страны. Но вот серьезное осознание того, что да, мне это очень нравится, да, это — абсолютно мое, пришло ко мне в Африке. Сначала была поездка в ЮАР, Намибию, Зимбабве и Ботсвану, и так быстро менялись краски. Скажем, в Намибии я познакомилась с племенем химба. Они жили в пустыне на самой границе Намибии с Ан- голой. Женщины, обмазанные глиной с охрой, смешанной с жиром и смолой кустарника омузумба, что придавало их коже красноватый оттенок, который символизирует кровь. Я поняла тогда: мой мир недостаточно яркий, я еще ничего не знаю о планете, на которой живу. Правда, вернулась до- мой в мае, когда уже все расцветало, но те краски, те голоса, те безумные звезды забыть уже не могла. В той же Намибии, в долине Соссусфлей, там везде пески, и, стоя на дюне или на доломитовой горе, ты со звездами наедине: ничто не мешает тебе, ничего не стоит между вами — ни огни города, ни суета его, ни шум.

Древние говорили, что, когда человек перестает замечать звезды, его душа начинает умирать. А вот там она настолько оживает, что ты и свой внутренний голос слышишь: нет ведь ни телевизора, ни радио, ни автомобилей, ни звонков телефонных. В обычной нашей жизни мозг постоянно работает на грани возможного, поэтому болит голова. Там — не болит. Высыпаешься, воздухом свежим дышишь. И много времени для того, чтобы подумать о своих желаниях, о предназначении, об увлечениях, о том, чего бы ты хотел от жизни получить. Эти вылазки стали для меня необходимостью. Я стала жить в режиме: месяц — в Африке, пару месяцев — здесь. Исцелялась там. И наконец осознала, что прежде жизнь моя была наполнена всякой ерундой, массой соблазнов — типа витрин, пестрящих роскошью. Это загоняет тебя в определенную кабалу, навязывает стереотипы.

►Ну да: это—модно и престижно, а вот то — нет. В конечном итоге становимся рабами вещей, а значит, работаем на обогащение лиц, их создающих и продающих. Там, под звездами, ты понимаешь, что не в этом смысл жизни, что ты понапрасну теряешь время, которое мог бы подарить близким, потратить на собственное обогащение — только духовное. Книги интересные, например, читать, в храм сходить, с батюшкой по- говорить, с людьми, которые иначе мыслят, подружиться. С теми, кто благотворительностью занимается, например, или опекунство берет над детишками. Мой батюшка говорит так: «Всегда нужно общаться с людьми, которые на голову выше тебя». Потому что, общаясь с человеком, наполненным только собой, ты невольно тоже в эту сторону начинаешь двигаться. Мой круг в Африке — ветеринары, работники организаций, которые занимаются сохранением популяций, фотографы... Мир этих людей меня увлек сильнее, чем здешних витрин.

►И тогда-то у вас в руках и появилась профессиональная камера?

Да. Своих первых фотографий я очень стеснялась: мне казалось, что, если уж называешь себя профессионалом, должен как минимум на него выучиться, диплом хотя бы получить. Окончил ВГИК — значит, режиссер. Хороший, плохой — не важно, но документ есть. Я себя считала середнячком — ничем не привлекательным. В какой-то момент друзья отправили мои фотографии главе National Geographic, и он совершенно неожиданно для меня дал очень высокие отзывы.

► Отзывы дал где-то?

Просто в ответном письме. И сказал, что готов опубликовать. Тогда я решила создать свой первый сайт, мои работы попали в ИТАР-ТАСС, и гендиректор пригласил меня на встречу. Познакомились, и он, посмеявшись, сказал: «И что вам не сидится там в салонах красоты, что вы лезете в мужскую работу?» Был, был стерео- тип, что фотографами, а тем более дикой природы, репортажниками, женщины быть не могут. Когда же он открыл мой альбом, то удивленно спросил: «Ух ты! Сама снимала?! И в племенах везде в этих была?» А я такая пришла — в юбочке-рубашечке, на каблуках, худенькая... Да, говорю, я. И тут он спрашивает: «А еще можешь?» «Могу, — говорю, — и еще поеду. И с вами ли или без вас, а ездить еще точно буду!» Тогда он вызвал начальника отдела продаж и спросил, смогут ли они это продавать. И получил ответ: да, сможем. Так началось мое сотрудничество с ИТАР-ТАСС, а уже от- туда мои фотографии попали к Араму Габрелянову. Тогда как раз создавался канал Lifenews, Арам Ашотович пригласил меня и сказал, что ему нравятся мои работы: «У тебя есть некий уровень смелости и отчаянности, безбашенности даже. Нам такие люди нужны». Меня пригласили в команду операторов.

► Операторов?

Да, потому что они набирали таких вот — безбашенных и отчаянных. Чтоб могли быстро на происшествие рвануть и сделать съемку, чуть ли не под стол залезть, если именно так нужно снять, просочиться куда нужно. Я должна была учиться и работать с Маратом Сайченко. Но после нескольких часов обучения я сказала: «Извини, но в 30 я это уже не смогу. В 20 — да, я, может, мечтала бы о таком — в мисс Марпл играть, но не теперь».

► Ну это как-то отдаляло вас от путешествий?..

Нет, почему? Не отдаляло, это просто был другой «уровень» путешествий, не travel — в Африку, а в репортажном ритме — в Сирию, Грозный, на Украину.

► А, ну если это называть путешествием... Если ты открыт миру, то и в Подмосковье, и в Карелию можно совершить путешествие. Смотря какие цели ты преследуешь и задачи ставишь.

► Все же путешествие — это досуг, а не работа. Вотличие от репортерства.

Почему же? Путешественник — реальная профессия, внесенная Виталием Сундаковым в официальный реестр. Он как раз добивался, чтобы не путали туризм с путешествием. Путешествие — поход с некой целью. Найти, напри- мер, реликвии и привезти их в Россию, как это делал Сундаков. А у меня в последние два года была цель подойти максимально близко к редкому и крупному животному и снять его так, как мало кому удавалось, с целью развеять стереотипы об их необоснованной агрессивности. А поехать там куда-то и просто пройти каким-то маршрутом — не цель, а отдых, туризм. Например, Федор Конюхов — у него как раз путешествие, особое, внутрь себя, некое изучение границ своих физических возможностей.

► Но все-таки назвать поездку репортера в сирию, допустим, путешествием я бы не рискнул.

У него же тоже цель — снять жертв конфликта или наших солдат на позициях, или беженцев, или госпиталь.

► Ну это уже, скорее, фото-журналистика получается. Вот чем мы занимались в Папуа — Новой Гвинее, когда затерянные племена искали?

Мы знали примерно, где живут несколько семей, а там в общем-то довольно опасно. Был конфликт с папуасами: они грозились нас под утро убить. Тоже Сирия. Своего рода экстрим, если так уместно в этом случае сказать, — и там и там.

► Акто был вашим партнером в первых поездках?

Я летала с друзьями — либо с лучшей подругой-единомышленницей, либо с дядей — Евгением Снигиревым. Он опытный путешественник, руководил Клубом московских путешественников. Ему, кстати, уже 68 лет, а он каждый год бегает на Эльбрус. Однажды замечательно сказал: «Я на Тибете был и заодно на Эверест сбегал». Очень легкий на подъем, мы с ним и в Антарктиду вместе ездили, и в Африку не раз. Так как поездки непростые были, я окружала себя самыми надежными людьми, выносливыми и легкими на подъем. Одна Эфиопия чего стоила! В то время, восемь лет назад, страна была достаточно опасная. А если ты на хороших машинах ездишь, так вообще. Нам под колеса бросился окровавленный человек, его чуть зацепили, а вторая машина, которая следом шла, его уже сбила. У меня был дикая истерика, я хотела остановиться, но мне объяснили, что это-го делать нельзя: все отберут, машины угонят, убьют, потому что здесь это такой способ заработка — добро пожаловать в Эфиопию. А когда жили в палатках в долине реки Омо, однажды ночью, в ливень и грозу, мне прямо со вспышкой молнии в сетку полога заглянула такая жуткая морда! У меня в голове сразу мелькнула Дайан Фосси, которую зарубили мачете в Руанде. Обошлось! Но чем более дикая страна, чем опаснее там, тем интереснее экспедиция!

► Да, за адреналином туда...

Нет, скорее, за познанием своих возможностей — насколько у меня кишка не тонка.

► Ну теперь-то знаете!

Да, теперь знаю. Мы когда прилетели первый раз в ЦАР, в Банги, вся страна горела, военный переворот... И что — приземляться, как я прошу, под мою ответственность или возвращаться, как требует пилот?.. После переворота террористические группы хлынули в места, где живут очень редкие лесные слоны. Я про них узнала у Андреа Туркало — женщины-ученой, которая выделила их в отдельный вид и 27 лет им и занималась. Сейчас, увы, проиграна битва за слонов. Их и было-то всего 800, а тогда эти бандиты убили 92, может, и больше. Там нищета такая была, что местные жители приходили и растаскивали все останки, даже тухлые уже. А браконьеры продавали бивни — очень ценные, так как они плотнее и темнее, чем обычные, и на эти деньги покупалось или менялось оружие. Кстати, в «Парке Юрского периода» динозавры кричат голосами лесных слонов, а запись голосов передала режиссеру именно Туркало. Наш фильм про этих слонов выдвигался на «Лавровую ветвь» как лучший научно- просветительский. Собственно, такие люди, как Туркало, подтолкнули меня заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь, — документалистикой. Я снимаю фильмы зачастую на свои средства, потому что считаю необходимым заявить: эти животные, леса, люди — на грани. Битву за слонов я назвала проигранной, потому что мы год про них рассказывали и боролись, но сейчас пошла новая волна браконьерства, и Андреа была вынуждена покинуть эти леса, она уже месяц живет в Нью-Йорке, поменяла профессию. Для нее это сильное потрясение, ведь кроме нее никто этим не занимался, а она, даже раком заболев, уезжала лечиться и снова возвращалась к слонам.

► Думаю, для нее это стало жизненной катастрофой. В ЦАР сейчас просто кошмар: государство людьми не занимается, идет только дележка власти, нищета страшная.

В прошлом году мы снова там были — сняли фильм о слонах и еще о гориллах, и как раз должны были состояться выборы. Нам сказали, что людей с камерами в стране не хотят. И мы искали какие-то объездные пути, чтобы добраться в тот район, потому что через столицу и крупные города это было совершенно невозможно — с камерой-то. В таких странах нестабильных, где нет ни полиции нормальной, ни представительств международных организаций, попасть в плен или тюрьму — смертельно опасно. Когда у меня случился конфликт с караваями, это такое племя в Новой Гвинее, я звонила по спутниковому телефону чело- веку, который нас туда отправил, она мне сонно ответила: «А что я могу сделать?»

Я ее попросила хотя бы в консульство российское позвонить. «А я не знаю, как это сделать». «Ну тогда молитесь, чтобы я не вышла отсюда», — посоветовала я.

Как лидер экспедиции я должна просчитывать все, любую случайность, чтобы знать, как выбраться.

► Ольга, мы искренне желаем вам, чтобы поводов совершать экстренные звонки «по спутнику» у вас больше не было, и, ровно как читатели «На Рублевке Life», будем ждать продолжения интервью, которое оказалось даже занимательнее, чем мы предполагали. вы так эмоционально и детально все рассказываете, что ощущение, будто все эти невероятные приключения происходят с нами. спасибо!


Автор:
Редакция
Читайте также
День в музее
Читать
Вход / Регистрация
Зарегистрироваться через аккаунт
Пароль
Подтвердите пароль
Зарегистрироваться через аккаунт
Для завершения регистрации подтвердите E-mail