Мы не ждали, что окажемся в мире, где будем оставаться без мессенджеров по 3–4 раза на дню. Но такая реальность наступила – без  особого предупреждения, оставив нас в некотором смятении. Теперь каждое нажатие на иконку требует решить, кем быть прямо сейчас – жителем Алматы, гостем Хельсинки или резидентом Амстердама?

28 часов в никуда

Согласно данным одного масштабного исследования, теперь рядовой пользователь тратит почти три полных рабочих дня в год исключительно на взаимодействие с инструментами обхода блокировок. Включить, выключить, сменить сервер, подождать, позлиться, перезагрузить.

Три дня. Можно было бы провести их с пользой – освоить азы французского или, скажем, научиться медитировать. Но нет. Мы сидим и смотрим на колёсико загрузки – снова и снова, снова и снова. 

Архитектура тревоги

Психологи называют происходящее «когнитивной нагрузкой переключения». Каждый раз, когда сервис не срабатывает, мозг фиксирует микропровал ожиданий. Нажал кнопку – не получил результат. Повторил – снова нет. Таких циклов за день набегают десятки. В сумме они дают то, что специалисты именуют «выученной беспомощностью» (термин Мартина Селигмана, описавшего этот феномен ещё в 1967 году), – привыкание к тому, что усилия не гарантируют результата. 



К этому прибавляется второй слой – тревога о приватности. Ирония в том, что инструмент, созданный для защиты, сам становится источником подозрительности. Известно, что VPN-сервисы, особенно бесплатные, часто сливают персональные данные – продают их мошенникам и нечистым на руку рекламодателям. Опросы фиксируют рост страха утечки данных ровно в те периоды, когда аудитория массово уходит в «серые» сервисы. По данным ВЦИОМ, утечка персональных данных остаётся главным цифровым страхом россиян – 51 пункт по шкале тревожности. А исследование «Лаборатории Касперского» показало: 42 % опрошенных после утечки испытывают острую тревогу за сохранность своей информации.

Пользователь как бы заключает сделку: я получаю доступ, но перестаю понимать, кому принадлежат мои данные. И это чувство – зыбкое, неформулируемое – оседает фоном.
Параллельно с этим возник забавный термин, кажется из среды специалистов по кибербезопасности, – «хаос-налог». Это когда предупреждений от системы становится столько, что сознание перестаёт на них реагировать. Исследование Ontario Tech University и CQR Cybersecurity за 2025 год подтверждает: проанализировав 1,5 миллиона инцидентов, эксперты выяснили, что 38 % пользователей просто смахивают уведомления о безопасности как надоедливый спам. И это происходит не потому, что люди беспечны. А потому, что ресурс внимания конечен.

Минимизируем риски

Главный способ бороться с цифровой беспомощностью – не пытаться победить весь хаос разом. Это невозможно и именно поэтому так утомляет. Работает другое: вернуть себе маленькие зоны влияния. Заранее сохранить важные телефоны вне мессенджера. Предупредить близких, куда писать, если привычный канал исчез. Не открывать приложение десять раз подряд, усиливая раздражение, а сделать паузу и переключиться на действие, которое точно поддаётся контролю: звонок, письмо, обычное СМС. Психика успокаивается не от того, что мир снова стал идеальным, а от ощущения, что даже в нестабильной среде остаётся понятный порядок действий.



Тихая капитуляция

Любопытный тренд последнего времени – исход из сервисов. Почти половина тех, кто перестал пользоваться средствами обхода, сделали это не из страха и не по финансовым причинам. Им надоело жить в постоянной гонке: то банк блокирует карту, потому что минуту назад ты был в Берлине, а теперь вдруг в Москве, то приложение отказывается работать, пока не пройдёшь бесконечную капчу с мотоциклами и светофорами. Усталость оказалась более мощным мотиватором, чем потребность в контенте.

Постоянное пребывание в режиме «цифрового инкогнито» порождает странный эффект: расслабленное состояние становится недоступной роскошью. Чтобы просто открыть ленту новостей, нужно совершить серию манипуляций: проверить сервер, перезапустить, подождать. Рутина, которая раньше занимала секунду, теперь требует ритуала. А ритуалы, как известно, успокаивают, только если они добровольны. Здесь – не тот случай.