Назад

Повелитель талантов

Эдуард Дорожкин, Александр Ворошило, Концертный зала «Барвиха Luxury Village», народный артист, профессор Ворошило, Большой театр, интервью с Александром Ворошило, народный артист России, 

интервью, звезды, звёзды, знаменитости, селебрити, жители рублевки, жители новой риги, шоу бизнес, звезды шоу бизнеса, шоу-бизнес, всё о звездах, жизнь отечественных звезд, светские новости, личная жизнь знаменитостей, звезды кино, звезды эстрады, истории жизни, интервью с актерами, интервью с артистами светская жизнь, светская хроника, большое интервью, эксклюзивное интервью, эксклюзив, персона, человек года,интервью с олигархов, глава компании, жизнь олигарха,  


Рублёвка, Новая Рига, На Рублёвке Life, На Новой Риге Life, Барвиха, Горки-10, Новости Рублёвки, Новости Новой Риги, Новорижское Шоссе, Рублёво-Успенское Шоссе, Газета На Рублёвке, Газета о Рублёвке, Газета На Новой Риге, Газета о Новой Риге, Всё о Рублёвке, Всё о Новой Риге, отдых на Рублёвке, отдых на Новой Риге, организации на Рублёвке, организации на Новой Риге, портал о Рублёвке, портал о Новой Риге, справочник Рублёвки, справочник Новой Риги, афиша Рублёвки, афиша Новой Риги, события на Рублёвке, события на Новой Риге, Рублевка, На Рублевке Life, На Рублевке Лайф, Горки 10, Рублево Успенское шоссе, Газета на Рублевке, жк Новая Рига, Новая Рига, Новая Рига сайт, Рублева Успенское шоссе, Горки 2, Раздоры, деревня Жуковка, Элитный района, на районе, Архангельское, Истра, Красногорск, Одинцовский, Подушкино, Лапино, Усово, Ильинское, Петрово-дальнее, Миллениум, Крокус сити, на районе, элитный район
Назад

Повелитель талантов

Генеральный директор Концертного зала «Барвиха Luxury Village», народный артист России, профессор, выдающийся баритон, легендарный солист Большого театра Александр ВОРОШИЛО рассказал Эдуарду ДОРОЖКИНУ о том, как возник проект зала, как развивается и что нас ждет. Ну и о жизни, конечно, поговорили тоже.

00:00, 19 марта 2017

— Александр Степанович, давайте начнем сначала. Как случилось, что вы оказались здесь, в Барвихе Luxury Village?

— Вы, наверное, знаете, что, большая часть моей жизни прошла в Большом театре, в артистической деятельности. Когда все развалилось, затрещали по швам и мы.
Да и я сам перестал соответствовать тем высоким требованиям, которые предъявляются ведущим солистам главного театра страны. И я открыл свое собственное дело — себе по плечу. Успешное? Неуспешное? Нормальное! Во всяком случае, этот бизнес дал мне возможность кормить мою семью. 


povelitel_01_20170319.jpg


По прошествии некоторого времени мне предложили вернуться в Большой, но уже в ранге исполнительного директора. И вот тогда-то, кроме привычного счастья пребывания на Театральной площади, я испытал серьезное разочарование. Худруком театра в тот момент был выдающийся дирижер Геннадий Николаевич Рождественский. Но у него нервы сдали гораздо раньше. Я пришел на работу — наши кабинеты были напротив, — а его нет. Оказалось, забрал какие-то личные вещи и больше не вернулся. Наелся. Ужасно неприятно, что и на него, и на меня потом пытались вылить ушаты грязищи. Причем те, кто это делал, не понимали, что на них уже заготовлены ровно такие же. Рожественский — дирижер, писатель, философ, историк и пропагандист музыки, могучая фигура. Когда за пультом стоит Геннадий Николаевич, музыканты начинают постигать истинный смысл своей профессии.

— А какие причины заставили уйти лично вас?

— Я сейчас думаю, что никакой злонамеренности в этом не было, но театр находился в глубочайшем финансовом кризисе. Я не мог доказать, что хорист, который проводит на репетициях весь день, не имеет возможности заработать что-то на стороне, что весь его доход здесь, в театре. Слабость моей позиции была еще и в том, что я сам — из них, из артистов. И полностью отстраниться от их проблем, став управленцем, не смог.


povelitel_02_20170319.jpg


Мне же говорили так: у нас в стране голод, а ты хочешь за танцульки деньги платить. У кого-то, наверное, это вызовет ироническую усмешку, но я точно не хотел, чтобы кто-то когда-нибудь сказал: «А ты помнишь весь этот ужас тут при Ворошило?» И я ушел. Предпочел, чтобы в истории театра остались мои Яго и Чичиков. Я же пел мировую премьеру «Мертвых душ» Щедрина, эта запись — до сих пор самый продаваемый в мире альбом из современных опер. К тому же коллектив, из которого приходят новости не о творчестве, а о том, кто кому дал в глаз, — уже не театр, а базар, помойка. Я считаю, что здесь, в Барвихе, мне, нам всем дали прекрасный шанс.

В то значительное улучшение жизни, которое мы наблюдали последнее десятилетие, внесла свой вклад и компания Mercury. Тут было восемь гектаров картофельного поля. А сейчас?.. Так что, когда в воздухе стала витать идея концертного зала, я сразу ее подхватил.

— Вы перешли сюда из Московского международного дома музыки, который, собственно, и открывали?

— Да. Когда я оказался в Барвихе, не было даже котлована. На первом этапе я был консультантом. Пригодился мой артистический и административный опыт. В частности, когда зашла речь о том, какой должна быть в зале акустика, я отстаивал естественность в противовес, скажем так, электронности. Результат вы можете слышать. Думаю, большинство моих рекомендаций оказались полезными. Наш зал и сейчас, спустя восемь лет после начала работы, остается самым продвинутым: здесь можно сделать все — и концерт, и спектакль, и киносеанс провести. Строго говоря, мы не театр, но постановки Кирилла Серебренникова у нас, например, идут. 


povelitel_03_20170319.jpg


Мы ни разу никому не сказали: это невозможно. У нас возможно все. Я перед началом любых совещаний по творческо-производственным вопросам всегда говорю: «Давайте определимся, мы собрались, чтобы сделать или не сделать? Если чтобы сделать — то у нас все получится». Вы сейчас проходили по служебному коридору, полностью заклеенному афишами. А ведь это лишь малая часть сделанного. Самые важные этапы — Пласидо Доминго, Йонас Кауфман, Хосе Каррерас, Том Джонс, Хулио Иглесиас. И Юрий Антонов.
И группа «Ленинград», которую я считаю неотъемлемой частью нашей культуры.

— Если бы сейчас начать заново, вы бы что-то сделали в зале по-другому?

— Пожалуй, нет. Мы должны исходить из того, где мы находимся. Электричка — раз в час. Спецтрасса. Жители определенного социального статуса. И мы работаем для этих людей в этих обстоятельствах. Я получаю огромное удовольствие, когда удается на все сто процентов угадать ожидания публики. Так было на концерте Анны Нетребко и Юсифа Эйвазова в прошлом октябре. Я никогда не забуду атмосферу в зале. Но, если быть объективным, таких артистов, каким был Муслим Магомаев, а сейчас является Анна Нетребко, можно сосчитать по пальцам, это штучный дар. Денис Мацуев — он та- кой один. А если бы все были Мацуевы, то мы бы потеряли критерии оценки. Талант должен над всем парить, поднимаясь все выше и выше.


povelitel_05_20170319.jpg


— Какие задачи ставят перед вами владельцы компании?

— Когда мы открывались, в шутку или полушутку кем-то было произнесено: мы должны стать сельским клубом нашего крайне необычного села. Мне кажется, что в определенной степени эту задачу выполнить удалось и мы уже воспринимаемся как культурный центр Рублево-Успенского шоссе. Тут есть такой момент: то, что публика не «висит на люстре», как выражаются артисты, далеко не всегда означает, что артист плох — часто ровно наоборот: с теми, кто пришел, происходит такое единение, что выступление становится фактом высокого искусства. Если мы чего-то не видим, это не означает, что его нет.

— Я помню у вас фантастический концерт еврейской свадебной музыки.

— Ицкаха Перлмана я первый раз услышал на церемонии «Оскар», был поражен и сразу решил его привезти в Барвиху. Он согласился, выступил с ансамблем музыки клейзмер. Да, это стало нашей победой. Мы с вами подсели на этот крючок. Иногда истинное удовольствие получаешь совершенно не от того, от чего собирался получить. Я уже 10 лет езжу на Зальцбургский фестиваль, специализирующийся на экспериментальных оперных постановках. 

Так вот, в прошлом году меня потряс концерт абсолютного классика, прекрасного пианиста Гриши Соколова. И я подумал: «Да весь фестиваль стоит одного этого выступления!» Я же помню, как 15-летний Соколов выиграл конкурс им. Чайковского, занял первое место — и потом исчез. Он человек со своим мировоззрением, со своим видением. Принципиально не дает концертов в Москве. 

А еще я помню Горовица. Я был темнота, из села. Мне сказали: никто Шопенане играет так, как он. А мне показалось странным, что у него туше — как у духовика, он не царапал, а как бы щупал клавиши. Но, когда зазвучала музыка, я забыл обо всем. Моя мечта — чтобы в этом зале были такие исполнители, чтобы мы показывали самые великие образцы.


povelitel_06_20170319.jpg


Вот у нас был концерт Эрики Баду. Уникальная исполнительница, непревзойденные возможности голоса. Или Хулио Иглесиас. Ну да, сладкоголосый. Но он выдающийся исполнитель, вознесшийся над серостью мира. И это для нас не бизнес, а, скорее, гуманитарная работа. Я, когда вижу, как раскупают родители детские музыкальные абонементы, радуюсь: таким образом строится наше будущее. Без обращения к истории может родиться только уродство.

— Александр Степанович, меня очень смущает большое число пустых дат в вашей афише. Нельзя ли увеличить количество представлений?

— Тут мы с вами вынужденно спускаемся с небес на землю. У нас, кроме выходных и праздничных дней, с коммуникацией дела обстоят не так-то просто. Мы ведь и в 11 вечера публику пытались собирать. Не получается. Люди не могут доехать. Есть еще одна проблема. Мне это не очень нравится, мягко говоря, но мы должны с этим мириться — идти навстречу опаздывающим зрителям. Да, задерживаем концерты и пускаем во время представления, в перерывах между номерами. У нас, и в этом смысле тоже, очень вышколенные контролеры-билетеры: всегда проведут с фонариком, посадят. Для меня это намного лучше, чем обидеть зрителя, не пустив его в зал. В такой ситуации ведь может оказаться каждый. 

Что касается афиши, то наш приоритет — дети. Каждые выходные мы что-то делаем для них. Это не только спектакли, но и детская Масленица, детский Новый год, события не только в зале, но и на территории комплекса. К тому же мы — часть большой компании, торгующей товарами класса люкс, и у нас много мероприятий «не афишных», специализированных. А еще мы открыты для всех тех, кто хочет устроить торжество, но не может провести его дома или просто в ресторане. Оказываем им всяческое содействие. Наверное, наша афиша не такая насыщенная, как у Большого театра — но у них-то 15-миллионный город. Мы работаем в той системе координат, которая нам задана. Мне лично хотелось бы, чтобы в программировании мы больше опирались, что называется, на отечественного производителя, но повторюсь: каждый день Юрии Антоновы не рождаются. 


povelitel_07_20170319.jpg


Очень много артистов являются телевизионным продуктом и за пределами экрана не интересны. Мы как-то затеяли у себя шоу, которое на экране идет каждый день. Два месяца провисели афиши: не было продано ни одного билета, ни одного. Есть артисты известные: их знают. А есть популярные: их любят. Так вот: удельный вес популярных сейчас «парадоксальным» образом стал меньше. Я помню свой приезд в столицу, тогда как раз открылся кинотеатр «Октябрь», показывали «Москва слезам не верит». Так мы с женой отстояли колоссальную очередь. Сейчас такое представить себе невозможно. Мы до тонкостей разбирали пение Сергея Яковлевича Лемешева, Елены Васильевны Образцовой, Ирины Константиновны Архиповой. 

Я работал с величайшим оперным режиссером всех времен и народов Борисом Александровичем Покровским. Яго спел со Светлановым. Чичикова — с Темиркановым. А нынче разве хочется чего-то разбирать?.. Я пришел в театр в тот же год, что и балерина Надежда Павлова. Это была богиня. И Людмила Семеняка, и Катя Максимова. Марис Лиепа, Александр Годунов. С ума сойти! А сейчас? Человек еще только намеревается чихнуть, а он уже звезда. Вроде они симпатичные, приятные, а только таланта нет, нет откровения.

— Не кажется ли вам, что билеты в зал стоят слишком дорого?

— Нет. Эти цены — результат серьезной исследовательской работы. Мы в идеале должны окупать затраты на артиста, и то далеко не всегда получается. Цели извлечения прибыли перед нами не стоит. К тому же, если билет стоит дешево, у зрителя сразу возникает мысль: что-то здесь нечисто, не пойду. Такая психология.

— Каково соотношение жителей Рублевки и москвичей среди посетителей зала?

— Девяносто пять процентов Рублевки, пять — Москвы. Я бы хотел, чтобы это соотношение менялось. Но транспорт, транспорт! Пока — нереально.

— Каким вы видите позиционирование «Крокус Сити Холла» относительно Барвихи?

— Честно? Считаю, что конкуренции нет. У них 6100 мест. У нас же 758 при максимальной конфигурации, которая почти не применяется. У нас сцена двигается за счет зрительного зала.

— Вы сами — житель Рублевки?

— Да, дом в Шульгино, тут по соседству.


povelitel_04_20170319.jpg


— А почему не в знамени- том ДСК «Солист» в Дарьино, например?

— Это же поселок Большого театра. Там я тоже жил. Сосед мой был Мазурок, напротив — Елена Васильевна, слева — Артур Эйзен, рядом — Миша Габович, сопрано Тамара Сорокина. Но я очень легкий на подъем. В Москве тоже поменял несколько квартир. А вот мысли уехать из России у меня никогда не было. Мне предлагали, но я даже всерьез не рассматривал это вариант. Понимаете, я сейчас в таком возрасте, когда многих людей, с которыми хотел бы поговорить, уже нет в живых. И это ужасно. Так вот, расставание с Родиной для меня — это как будто ты сам убиваешь возможность общения, сам умертвляешь свой круг. Я могу поменять Новодарьино на Глазынино, Глазынино — на Шульгино, но страну — никогда.

— После того как вы спели песню «Подвиг» о Брежневе, на вас посыпались привилегии?

— Это был уже совсем излет его правления. 19 февраля 1982 года. Встречу Леонида Ильича с избирателями Бауманского района Москвы в Кремлевском дворце съездов показывало «Интервидение». За кулисами говорили: «Все, Ворошило улетел в космос». По окончании Брежнев меня поздравил с премьерой. Был он маленький, мне по грудь, лохматый, почти уже не ходил, передвигался, как пингвиненок. Сказал мне: «Спасибо! Говорят, мы с вами земляки». Я жене говорю: «Вот дела! знает! помнит!» А потом был праздничный концерт в Большом театре к 8 Марта. После него — снова поздравления. «Спасибо! Говорят, мы с вами земляки».

Я, хоть и не Брежнев, а тоже говорю вам спасибо за искреннее интервью! Творческого вам и физического долголетия!

Автор:
Редакция
Золотая «Семёрка»
Читать
Вход / Регистрация
Зарегистрироваться через аккаунт
Пароль
Подтвердите пароль
Зарегистрироваться через аккаунт
Для завершения регистрации подтвердите E-mail